Очередная байка от бобикофф
Aug. 11th, 2019 02:42 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aena_aloneВспомнила тут одну историю из серии «Бобик, его родственники и их приключения». И решила записать, пока опять не забылось.
Дело было давно, я ещё в школе училась, то ли в третьем классе, то ли в четвёртом, в общем, лет десять мне было. И была я, надо сказать, таким типичным ребёнком родителей-«шестидесятников», нас ещё «анти-инфантилами семидесятых» называют. То есть такой уверенный такой косплеер взрослого, серьёзность и реализм по максимуму, а про сказки и чудеса всякие хорошо в книжках читать, в жизни их не бывает. (Не, потом и я вдоволь нахавался эскапизма, но это лет с тринадцати уже, а мелкий бобик на ногах стоял твёрдо и на дичь и глючь не вёлся.)
Ну и вот. А жили мы тогда ещё в коммуналке. Такие дома, как наш, тогда по всему Союзу были — городские бараки назывались. То есть длинная такая деревянная сарайка, двух- или трёхэтажная (наш был двухэтажный с коротким мезонином на четыре комнаты), вдоль этажа коридор, а из него две двери в многокомнатные коммуналки. А в торцах дома — санузлы и кухни. Плиты, кстати, на кухнях ещё дровяные или угольные были, так что не довелось мне пожить с газом в хате, переехал сразу на электричество)) Ну да не суть.
Ну и вот. Был это, как щас помню, сентябрь. Тёплый такой, практически лето. И все соседи безвылазно торчали на огородах, а у нас огорода не было. Да и школа уже началась. Так что жили мы с папой одни во всей квартире где-то с неделю. Что, конечно, круто, но не очень, потому как в однорылье мыть длиннющий квартирный коридор и немаленькую общую кухню не особо-то весело. И вот как раз на этот день, про который сия история, бобик и запланировал уборочный подвиг. Припёрся из школы, запилил домашку, ну, и впрягся. Устал, аки гребец на галере, и решил лечь пораньше. Вот, думаю, папа с работы придёт, я его покормлю — и сразу брык.
Папа в тот день пришёл поддавши, конечно (он у меня вообще пьющий был, такая незадача), но норм так, в адеквате. Мою идею упасть сразу после ужина всячески поддержал, клятвенно пообещал не шуметь, к мужикам догоняться не ходить, мол, почитает книжечку — и тоже брык. Ну и, казалось бы, ок.
Отчего именно я проснулась — я не помню, если честно. Но из сна выкинуло резко так — как когда чувствуешь, что какая-то хуйня происходит. Сажусь на кровати — в комнате темно. Да и за окном темно, только фонарь на углу дома горит; поздно, в общем. Посмотрела на будильник — он у нас выпендрёжный был, со светящимися цифрами — два часа ночи. Вот чё-та только тихо очень, а не должно быть, потому как папа, когда выпьет, храпит. Гляжу, а кровать-то его пустая. Блядь, думаю, таки съебал к мужикам, убью нахер и его, и мужиков. Влезаю, значицца, в халат, потому как не в ночной рубахе же идти нести возмездие... и слышу — а, нет, не съебал, разговаривает с кем-то в коридоре. По телефону вроде как... стоп, но два часа ночи!
Вышел, значит, бобик в коридор — выяснить, чё за хуйня. А там... не, стоп, тут надо описание местности. В общем, представьте себе длинный узкий коридор. По одной стороне у него стеллаж — там книжки и прочая мелкая херь. А по другой стороне шесть дверей в комнаты. В одном торце, где входная дверь, коридор расширяется немножко, и там крупная такая прихожая (и кладовка за отдельной дверью, но о ней в нашей саге речи не будет). А другим торцом коридор упирается в санузел (сортир-душевая-прачечная, три отдельные узкие дверки, причём прачечная всегда нараспашку), потом короткий поворот налево — и кухня. На шесть столов и всего две раковины (и с вечной очередью на что-нибудь помыть, но и о ней не будет речи в саге). Вот такая была квартира. А телефон у нас стоял как раз в прихожей. Рядом с гранд-вешалкой с вечным, даже летом, навалом пальто, на старорежимном круглом столике с салфеткой, чёрный такой эбонитовый агрегат с металлической пружинной оплёткой провода к трубке и металлическим же наборным кругом. А рядом со столиком — самая неудобная табуретка во всей квартире)) Чтобы можно было присесть, пока разговариваешь, но чтобы и не особо зависали на телефоне (агащазз!).
Ну и вот. Выхожу, значит, я в коридор, смотрю в сторону телефона... а наша комната была самая последняя, рядом с кухней и санузлом, и точняк за моей спиной оказалась прачечная. (И очень хорошо, что я в тот момент не оглянулась, бгг. Но обо всём по порядку.) А в коридоре темно — ну логично, ночь же, и соседей дома нет. Свет только у входной двери горит — он всегда там горел, тусклая такая лампочка. И таки да, папа там, вроде нормальный, не догонялся; но всё равно надо бы его спать загнать; и иду к нему по коридору — а пол там обычно скрипит, потому как из крашеных досок, а в этот раз ваще ничего не скрипнуло. И думаю — с кем это он так заболтался, аж до ночи... да ещё и о политике, вон, про капитализм что-то... Леонидом Ильичом назвал, вроде не помню такого у него на работе... стоп, чё?!
И понеслось: так, за ещё он не выходил, потому что одет в майку и семейники, а уличная одёжка в комнате в шифоньере, а у него петли не смазаны, и я бы точно проснулась; и в хате не мог ничего найти, потому что заначку я перепрятала к себе под матрас и опять же проснулась бы, а соседей нету; значит, сам по себе с ума съехал, но вечером-то был нормальный... И подошла уже вплотную, и тут папа на меня обернулся, резко так, как будто я его на чём горячем поймала — длинный, нескладный, растрёпанный, в перекошенных очках, вытянутой майке и линялых семейниках, и на морде лица полное офигение, так что явно ни с какого ума не сошёл.
— Ох, — говорит, — это ты... А тут... Понимаешь, Брежнев позвонил, — и трубку мне протягивает; потом глянул поверх моей головы мне за спину — и ощутимо так вздрогнул. Я трубку цоп — а в ней и правда знакомые такие нотки, реально Брежнев — оборачиваюсь... а из тёмного конца коридора пырятся два огромных светящихся глаза. И как будто приближаются даже.
Вот честно, я не знаю, почему не заорала. Наверно, потому, что одновременно Брежнев и чудовище с глазами — это чот слишком. Перехватила телефонную трубку поудобнее, она же тяжёлая, удобно промеж глаз, есличо... и слышу — а в ней аплодисменты. Телефон просто радио поймал, вот и всё... и тут папа свет в коридоре включил. И светящиеся глаза втянулись в прачечную, а потом и вовсе пропали... и мимо дома грузовик проехал.
В общем, чё было-то. Никуда догоняться папа не пошёл — ну как-то впадлу, обещал же мне, что не будет. И, чтобы отвлечься, пошёл стирать. Дверь в коридор закрыл — ну, я же сплю, а вода-то шумит — а чтобы не сдохнуть при растопленном водонагревателе, открыл окно на улицу, раньше в санузлах довольно часто окна были, вот и у нас в доме тоже. И забыл потом закрыть)) Постирал, значит, потом почитал на кухне и решил перед сном пойти покурить. На балкончик под мезонином. Так-то курили все на улице, но на улицу в семейниках как-то неудобно, а на балкончик нормально. А за штанами лезть — там шкаф скрипит, я проснусь. Ну вот. А когда он проходил через прихожую — телефон чёт звякнул, папа трубку-то поднял — а там речь Брежнева. Так и общались с генсеком про политическую ситуацию, пока из коридора не выплыло привидение (то есть я в голубом халате).
Вот такая история)) Пока папа был жив, она у нас, можно сказать, семейным мемом была; такой синоним неведомой ебанины — «Брежнев позвонил в два часа ночи, а за ним пришло чудище с глазами». А потом как-то забылась. Вот, теперь записала её))
Дело было давно, я ещё в школе училась, то ли в третьем классе, то ли в четвёртом, в общем, лет десять мне было. И была я, надо сказать, таким типичным ребёнком родителей-«шестидесятников», нас ещё «анти-инфантилами семидесятых» называют. То есть такой уверенный такой косплеер взрослого, серьёзность и реализм по максимуму, а про сказки и чудеса всякие хорошо в книжках читать, в жизни их не бывает. (Не, потом и я вдоволь нахавался эскапизма, но это лет с тринадцати уже, а мелкий бобик на ногах стоял твёрдо и на дичь и глючь не вёлся.)
Ну и вот. А жили мы тогда ещё в коммуналке. Такие дома, как наш, тогда по всему Союзу были — городские бараки назывались. То есть длинная такая деревянная сарайка, двух- или трёхэтажная (наш был двухэтажный с коротким мезонином на четыре комнаты), вдоль этажа коридор, а из него две двери в многокомнатные коммуналки. А в торцах дома — санузлы и кухни. Плиты, кстати, на кухнях ещё дровяные или угольные были, так что не довелось мне пожить с газом в хате, переехал сразу на электричество)) Ну да не суть.
Ну и вот. Был это, как щас помню, сентябрь. Тёплый такой, практически лето. И все соседи безвылазно торчали на огородах, а у нас огорода не было. Да и школа уже началась. Так что жили мы с папой одни во всей квартире где-то с неделю. Что, конечно, круто, но не очень, потому как в однорылье мыть длиннющий квартирный коридор и немаленькую общую кухню не особо-то весело. И вот как раз на этот день, про который сия история, бобик и запланировал уборочный подвиг. Припёрся из школы, запилил домашку, ну, и впрягся. Устал, аки гребец на галере, и решил лечь пораньше. Вот, думаю, папа с работы придёт, я его покормлю — и сразу брык.
Папа в тот день пришёл поддавши, конечно (он у меня вообще пьющий был, такая незадача), но норм так, в адеквате. Мою идею упасть сразу после ужина всячески поддержал, клятвенно пообещал не шуметь, к мужикам догоняться не ходить, мол, почитает книжечку — и тоже брык. Ну и, казалось бы, ок.
Отчего именно я проснулась — я не помню, если честно. Но из сна выкинуло резко так — как когда чувствуешь, что какая-то хуйня происходит. Сажусь на кровати — в комнате темно. Да и за окном темно, только фонарь на углу дома горит; поздно, в общем. Посмотрела на будильник — он у нас выпендрёжный был, со светящимися цифрами — два часа ночи. Вот чё-та только тихо очень, а не должно быть, потому как папа, когда выпьет, храпит. Гляжу, а кровать-то его пустая. Блядь, думаю, таки съебал к мужикам, убью нахер и его, и мужиков. Влезаю, значицца, в халат, потому как не в ночной рубахе же идти нести возмездие... и слышу — а, нет, не съебал, разговаривает с кем-то в коридоре. По телефону вроде как... стоп, но два часа ночи!
Вышел, значит, бобик в коридор — выяснить, чё за хуйня. А там... не, стоп, тут надо описание местности. В общем, представьте себе длинный узкий коридор. По одной стороне у него стеллаж — там книжки и прочая мелкая херь. А по другой стороне шесть дверей в комнаты. В одном торце, где входная дверь, коридор расширяется немножко, и там крупная такая прихожая (и кладовка за отдельной дверью, но о ней в нашей саге речи не будет). А другим торцом коридор упирается в санузел (сортир-душевая-прачечная, три отдельные узкие дверки, причём прачечная всегда нараспашку), потом короткий поворот налево — и кухня. На шесть столов и всего две раковины (и с вечной очередью на что-нибудь помыть, но и о ней не будет речи в саге). Вот такая была квартира. А телефон у нас стоял как раз в прихожей. Рядом с гранд-вешалкой с вечным, даже летом, навалом пальто, на старорежимном круглом столике с салфеткой, чёрный такой эбонитовый агрегат с металлической пружинной оплёткой провода к трубке и металлическим же наборным кругом. А рядом со столиком — самая неудобная табуретка во всей квартире)) Чтобы можно было присесть, пока разговариваешь, но чтобы и не особо зависали на телефоне (агащазз!).
Ну и вот. Выхожу, значит, я в коридор, смотрю в сторону телефона... а наша комната была самая последняя, рядом с кухней и санузлом, и точняк за моей спиной оказалась прачечная. (И очень хорошо, что я в тот момент не оглянулась, бгг. Но обо всём по порядку.) А в коридоре темно — ну логично, ночь же, и соседей дома нет. Свет только у входной двери горит — он всегда там горел, тусклая такая лампочка. И таки да, папа там, вроде нормальный, не догонялся; но всё равно надо бы его спать загнать; и иду к нему по коридору — а пол там обычно скрипит, потому как из крашеных досок, а в этот раз ваще ничего не скрипнуло. И думаю — с кем это он так заболтался, аж до ночи... да ещё и о политике, вон, про капитализм что-то... Леонидом Ильичом назвал, вроде не помню такого у него на работе... стоп, чё?!
И понеслось: так, за ещё он не выходил, потому что одет в майку и семейники, а уличная одёжка в комнате в шифоньере, а у него петли не смазаны, и я бы точно проснулась; и в хате не мог ничего найти, потому что заначку я перепрятала к себе под матрас и опять же проснулась бы, а соседей нету; значит, сам по себе с ума съехал, но вечером-то был нормальный... И подошла уже вплотную, и тут папа на меня обернулся, резко так, как будто я его на чём горячем поймала — длинный, нескладный, растрёпанный, в перекошенных очках, вытянутой майке и линялых семейниках, и на морде лица полное офигение, так что явно ни с какого ума не сошёл.
— Ох, — говорит, — это ты... А тут... Понимаешь, Брежнев позвонил, — и трубку мне протягивает; потом глянул поверх моей головы мне за спину — и ощутимо так вздрогнул. Я трубку цоп — а в ней и правда знакомые такие нотки, реально Брежнев — оборачиваюсь... а из тёмного конца коридора пырятся два огромных светящихся глаза. И как будто приближаются даже.
Вот честно, я не знаю, почему не заорала. Наверно, потому, что одновременно Брежнев и чудовище с глазами — это чот слишком. Перехватила телефонную трубку поудобнее, она же тяжёлая, удобно промеж глаз, есличо... и слышу — а в ней аплодисменты. Телефон просто радио поймал, вот и всё... и тут папа свет в коридоре включил. И светящиеся глаза втянулись в прачечную, а потом и вовсе пропали... и мимо дома грузовик проехал.
В общем, чё было-то. Никуда догоняться папа не пошёл — ну как-то впадлу, обещал же мне, что не будет. И, чтобы отвлечься, пошёл стирать. Дверь в коридор закрыл — ну, я же сплю, а вода-то шумит — а чтобы не сдохнуть при растопленном водонагревателе, открыл окно на улицу, раньше в санузлах довольно часто окна были, вот и у нас в доме тоже. И забыл потом закрыть)) Постирал, значит, потом почитал на кухне и решил перед сном пойти покурить. На балкончик под мезонином. Так-то курили все на улице, но на улицу в семейниках как-то неудобно, а на балкончик нормально. А за штанами лезть — там шкаф скрипит, я проснусь. Ну вот. А когда он проходил через прихожую — телефон чёт звякнул, папа трубку-то поднял — а там речь Брежнева. Так и общались с генсеком про политическую ситуацию, пока из коридора не выплыло привидение (то есть я в голубом халате).
Вот такая история)) Пока папа был жив, она у нас, можно сказать, семейным мемом была; такой синоним неведомой ебанины — «Брежнев позвонил в два часа ночи, а за ним пришло чудище с глазами». А потом как-то забылась. Вот, теперь записала её))
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-05-09 06:04 am (UTC)no subject
Date: 2022-05-09 06:31 am (UTC)no subject
Date: 2022-05-09 06:32 am (UTC)no subject
Date: 2022-05-09 07:29 am (UTC)no subject
Date: 2022-05-09 07:36 am (UTC)