А вот еще про меня смешное

Сегодня на Шаболовке были Инка Карал.
Я вывалилась вместе со сгустком народа из трамвая – а у метро уже стоял улыбающийся и охреневший людской круг, в центре которого подпрыгивали и вертелись знакомые еще с хипповых моих времен перуанские рожи; и играли они всё то же, что до сих пор заставляет меня срываться в безудержную припрыжку в пустых подземных переходах… Пройти мимо было невозможно. И бобик раздвинул народ и протиснулся в первые ряды, и долго стоял и слушал. И говорил сам с собой о том, что постарели перуанцы, потому как бродячая жизнь налагает… да и прошло с арбатских времён уже двадцать пять лет, и у бобика тоже вид не цветущий, да и вообще… А потом тот, в шляпе, что и в прежнее время тусовался вдоль толпы, продавал диски (а когда-то кассеты были…), фенечки и ловцов снов, заоглядывался на бобика, раз прищурился, всматриваясь, другой… да и подошел, заглянул в лицо снизу вверх и спросил: «Арбат (с ударением на первое «а»)? Данс?»

…на Арбате бобик всегда, когда перуанцы играли, вылезал в круг и пропадал для общества часа на полтора, забывая, что вообще-то танцевать не умеет, двигается с грацией лопоухой дворняги и рожицей наделен уморительной. А этот, в шляпе, тоже тогда подпрыгивал в круге, махал руками и вообще звучал – то подпевать начинал, то просто выкрикивал что-то – и всё время попадался бобику на траектории, приходилось его как-то вписывать в импровиз… А потом еще народ в круг вылезал – и бобик тихо сливался в подворотню и топал, довольный, прочь… А потом пришло другое время – и бобик почти разучился быть смешным дураком на юру, выучил правильную походку и даже каблуки однажды завёл…

…Вообще-то можно было не признаваться, что я – это я, и пойти себе в метро, и читать по дороге домой книжку про японцев… Но дурак на юру кивнул – мол, ага, Арбат, данс, было дело; давно, правда. И этот, в шляпе, вцепился бобику в руку, аки клещ (впрочем, нет, клещ нервно курит в углу, клещу так слабО вцепиться) и потащил в серединку круга, подпрыгивая и приговаривая насчет данс, соло, Арбат и «Гуантанамера». «Естественно, соло, кто ж еще на такую глупость сподвигнется… – бурчал бобик, обдирая с себя рюкзак, напузник и плеер. – А «Гуантанамеру» ну на хуй, потому как разревусь… А хоть бы и разревусь!..»

Но добрые боги миловали, и музыка была другая, хотя тоже из прошлого и из плеера. И что-то внутри решило – мол, соло так соло; и если дальше рассказывать, то будет эпос и пафос, который я не люблю, потому что я не умею словами о несловесном. А потом я слилась в метро, как раньше в подворотню, и пишу теперь вот это, а оно пишется почему-то с трудом. Впрочем, знаю, почему – потому что непривычно пока снова быть дураком на юру. И пива еще не купила по дороге, идиотка…